В вашем браузере отключен JavaScript. Из-за этого многие элементы сайта не будут работать. Как включить JavaScript?

Тотальная распродажа: скидки до 60% на любые программы, курсы, вебинары. Только 21-22 января!! Подробнее

Первое полугодие

Глава 5

Тем временем во второй половине сентября подошел первый день рождения среди массовцев – у Юленьки.

После уроков в кабинете Петровича стал собираться народ. Василий получил согласие от именинницы на предстоящую «прочистку», но все-таки ему нелегко было ее «уломать». Та жеманно «ерепенилась» и никак не соглашалась на то, чтобы Василий всем «опять испортил настроение». Но, в конце концов, сдалась. В глубине души ей самой очень хотелось послушать, что же о ней думают окружающие и сам Василий.

«Прочистка» - это окончательная форма, в которую вылился в результате небольшой эволюции первый «эксперимент» с Полиной. Василий перестал рядиться в «черта», выдумывать какие-то «клеветнические измышления» - он просто просил всех присутствующих (себя он оставлял напоследок), высказаться что они «реально» думают о том или ином человеке, хорошее и плохое. Причем эти «откровенные высказывания» приурочивались специально ко дню рождения человека. Василий мотивировал это тем, что это «самое подходящее время». Прошел еще один год от рождения, неизвестно, доживет ли человек до следующего – самое время подвести «предварительные» итоги, чтобы исправить те стороны характера и поведения, которые мешают другим и могут «осложнить человеку путь на небеса».

Это и стало коротко называться «прочисткой».

Василий, кстати, не ограничился учителями. Он ввел такую практику и по отношению к «избранным» детям. В прошлом году он устраивал подобные «экзекуции» наиболее близким выпускникам из числа массовцев. Особенно запомнилась в этом плане прочистка «Олечки». Это был очень оригинальный «ребенок» - небольшая крепенькая девушка, своим обликом и манерами напоминавшая Василию Лукерью Нагульнову из романа М. Шолохова «Поднятая целина». Так вот, Василий после того, как выступили по ее поводу все учителя и одноклассники-массовцы, огорошил всех заявлением, что в Олечке живет проститутка…. «Бессознательная проститутка» - как он заявил. И в доказательство привел примеры, как Олечка, якобы, пыталась и его «охмурить», взяв однажды под руку и предложив проводить ее домой. Он в течение долгого времени убеждал Олечку, что если она не справится с «Лушкой», которая живет в ней, не будет регулярно ходить в церковь, исповедоваться и причащаться, то судьба ее в будущем будет незавидна, как незавидной оказалась судьба и у самой Шолоховской Лушки…

Среди масовцев стала гулять шутка о том, что Василий открыл в школе новую невиданную еще – «педагогическую секту». Сам Василий охотно поддерживал эти слухи и по мере сил участвовал в их распространении.


- Ну, что – вся секта в сборе. Можем приступать?..

Василий отодвинул от себя чашку с чаем и взглянул на Петровича.

Прослышав о новом «увлечении» Василия, тот по мере возможности старался присутствовать во время подобных «прочисток», стараясь сглаживать «неуместные резкости». В этом проявлялся один из существенных нюансов его отношения к Василию.

- Так, Васька нам опять хочет все обломать... Ну что ты за человек? Мы сидим, отмечаем, едим, пьем – как все нормальные люди, а ты лезешь со своими дуростями, - запричитала Ниловна.

- Ты, Ниловна, сама готовься!.. Когда там у тебя день рождения – в мае? Я уже собираю компромат на тебя.

- На кого – на меня?.. На мою кристальную честность! Хочешь запятнать мою несгибаемую репутацию?..

Но Василий не сбился:

- В прошлом году я пожалел тебя… Думаю: старая больная женщина – пусть еще созреет – не умерла бы только, правда, раньше времени от старости…. А на этот год уж будь добра, если доживешь…

- Да, аж два раза! Держи карман шире!.. Я еще тебя переживу, скотинка!.. Юленька, и как ты согласилась на подобную порнографию?.. Я тебя не понимаю…

Ниловна неизвестно почему покровительствовала Юленьке. Во время перемен их часто можно было увидеть вместе, несмотря на то, что кабинеты их были в разных крыльях школы.

- А я и не соглашалась, - выпрямив спину, произнесла чуть в нос Юленька. - Но вы же знаете, Алина Ниловна, что он как пристанет, как пристанет…

- Вот, Поделам, в этом вся твоя гнилая сущность! – подключилась Котик. – То ты трындишь о добровольности, о том, что каждая личность должна сама дорасти и захотеть совершенствоваться, а тут – давишь похлеще Сирены…. Ты же видишь, что Юленька не хочет, что она не готова к твоих прочисткам - что ты к ней пристал?..

Петрович тоже как-то укоризненно взглянул на Василия из своего угла стола.

- Да, я, собственно, не против, - неожиданно для всех дал тот задний ход. - Насчет Юленьки я как раз и сомневался больше всего – стоит ли проводить с ней прочистку. Так что, если она не хочет – то, как говорится, хозяин – барин!.. Ну что, Юленька, решай – будем или нет?..

- Ой, да ладно, Поделам, валяй!.. Я же знаю, ты не отстанешь потом от меня… - она еще раз выгнула спинку и как бы свысока взглянула на него маленькими томными глазками.

Василий едва заметно улыбнулся.

- Ну что - раз именинница не против – давайте предварительно решим, как будем проводить процедуру. Сначала хорошее, потом плохое? Или все вместе - каждый говорит сразу, что он думает о Юленьке хорошего и плохого?.. Ну, как?

- Давайте сразу, - предложила Евгения.

На том и порешили.

Василий предложил Женьке первой и начать.

- Что я думаю о Юленьке?.. Юля – человек необычный, оригинальный…. Мне нравится в ней то, что она прямая. Говорит то, что думает, не будет тебя обсуждать где-то за углом и перемывать косточки…. А не нравится…

Пока Евгения «задумывалась», Юленька слегка наклонила голову вбок и смотрела, приподняв подбородок, чуть выше головы Жени, как будто там было что-то интереснее и важнее того, что она говорила…

- А не нравится - что ей все как бы по барабану… Сколько ее долбят, долбят на всех совещаниях…. Ну, можно уже, Юля.., Юлия Михайловна, собраться и хоть чуть исправиться, а с тебя – как с гуся вода. Нельзя так…

Евгения выпрямилась, говоря эти слова, как будто отчитывала кого-то из своих детей (ей с начала года поручили классное руководство в 5-м классе). Кончики черных волос, загнувшиеся в каре у подбородка, как будто в легком трепете, слегка подрагивали.

- Так что, Юля, будь собраннее. Ты можешь, когда захочешь, собраться – я же знаю…

Котик сказала, что ценит в Юленьке «открытость и непосредственность» и пожелала научиться «лучше разбираться в людях». Галка глухим напряженным голосом сказала, что Юленька зачем-то играет из себя «пустышку и неумеху» и этим сильно себе вредит. А на самом деле, мол, «она не такая».

Эмоционально и взволнованно высказалась Ложкина. О том, что Юленьке нужно научиться правильно вести себя с мужчинами, что она от этого неумения может сильно пострадать, а для этого и даны «нравственные законы», которые нужно ни в коем случае не позволять и другим, и себе нарушать…

Когда очередь дошла до Ниловны, та, всплеснув театрально руками, прижала к себе сидящую рядом Юленьку:

- Что я могу сказать плохого о своей подружаке?!.. Она – моя девочка!.. Никому не дам ее в обиду. Особенно всяким гадским Васькам и Поделамам!.. Что смотришь – зенки бесстыжие вытаращил?.. – дернулась она навстречу Василию. - Ждешь, что я ее еще буду грязью поливать – накось, выкуси!..

И Ниловна, одной рукой обняв Юленьку, другой скрутила дулю, направив ее в лоб Василию.

Тот слегка затрясся от внутреннего смеха, но не дал ему выйти наружу. Перед ним еще была очередь Петровича.

Максим Петрович, потер себе подбородок и нос, слегка перепутав седеющие пряди бороды.

- Юленька, детка, что я могу сказать тебе?.. Жизнь на самом деле не такая простая, как тебе кажется. Знаешь, ты мне слегка напоминаешь водомерку, которая скользит по поверхности воды, и ей кажется, что вот эта блестящая зеркальная поверхность и есть все, что существует в этом мире…. И она не подозревает, что над ней – огромная воздушная бесконечность, и под ней – невероятная глубина…. И эти глубины населены мириадами живых существ, о существовании которых эта водомерка даже не подозревает…. Старайся проникнуть под эту блестящую корку жизни, которая тебя ослепляет и заставляет думать, что это и есть самое главное и интересное в жизни…. В жизни, поверь мне, очень много интересного и важного, нужно только уметь заглянуть за ее поверхность…

Максим Петрович посмотрел на Василия, как бы давая ему понять, что он сказал все, что хотел. Но тот не сразу «принял очередь», предоставив возможность всем собравшимся обдумать и «переварить» сказанное Петровичем. Сама Юленька, кажется, тоже была впечатлена от нарисованной им «картинки».

- Да, знаете, - отвечая Петровичу, но обращаясь ко всем, слегка задумчиво сказала она, - мне так проще…. Я знаю, что меня воспринимают…. Ну, как Сирина Борисовна сказала, – «я у мамы дурочка»…. Ну и пусть…. И я действительно не хочу никуда глубоко заглядывать… Мне так легче… Я не хочу, чтобы кто-то глубоко залазил мне в душу – зачем?.. Поэтому я туда никого и не пускаю…

- Но подожди, - довольно бесцеремонно прервал ее Василий, - я же еще не сказал?..

- Да пошел ты! – взъярилась Ниловна. - Сиди и молчи!.. Что ты можешь сказать умного?.. Вот заткни себе хлебальник и помалкивай в тряпочку!..

- Так я могу сказать? – с улыбкой переспросил Василий у Юленьки.

- Ну давай, Поделам! Знаю, ты же не успокоишься…

Василий слегка потер руки и откинулся на спинку стула, внимательно вглядываясь в Юленьку, как бы проверяя внутренне еще раз - относится ли к ней то, что он собирается сказать или нет. Потом заглянул в свой синий блокнотик и начал:

- Сначала о хорошем. За то время, пока я Юленьку знаю, я не разу не заметил, чтобы она кому-нибудь мстила. Взять ту же Голыша…. Всем известно, но они с Юленькой, мягко говоря, не любят друг друга. Но от Юленьки я ни разу не замечал, чтобы она пыталась ей сделать какую-нибудь гадость, настучать на нее или что-нибудь подобное…. Это действительно твой плюс. Теперь о минусах… Их, к сожалению, больше…

Василий сделал паузу и снова мимолетно взглянул в лежащий на коленях блокнот. К каждой прочистке он достаточно серьезно готовился.

- Юленька, когда ты три года назад появилась в школе, я подумал: это катастрофа!.. Это самая настоящая катастрофа!.. Поколение Пепси (он выделил голосом) становится учителями… Хуже этого просто придумать невозможно!.. Ведь что самое ужасное в этом поколении - это полное отсутствие каких-либо духовных запросов и интересов. Полное!.. Правильно сказал Макс – мировоззрение водомерки… (Максим Петрович при этом поморщился как от зубной боли.) Все сводится к норковой шубе – это все, чего хочется в жизни, и нет даже понятия, что можно хотеть что-нибудь другого…

При упоминании норковой шубы люди слегка заулыбались и оживились, но перебивать Василия никто не стал.

- Юленька, я как-то задумался, с кем можно тебя сравнить в нашей школе, имеется в виду среди детей, – и не сразу нашел. Да какая-нибудь…. Даже Гуля Цыплакова, у той – более глубокий взгляд на окружающий мир. Ты даже не восьмой, седьмой, шестой, пятый…. Да, мне пришлось спуститься в пятый класс – вон у Женьки в классе есть девочки, которые примерно так же смотрят на мир, и их ничего, кроме мальчиков и норковых шуб в жизни больше не интересует…. Ой, и такие люди становятся учителями!.. (Он всплеснул руками.) И чему, спрашивается, они могут научить детей? Когда сами ниже их по своему развитию!..

Василий слегка перевел дух. Юленька опять глядела как-то туманно и не столько на Василия, сколько выше него или даже через него куда-то вдаль, на забрызганное белой известкой не отмытое до конца после капитального ремонта окно (Петрович-двоечник!). Ниловна по-прежнему ее слегка обнимала, но уже чуть отстраненно и при этом внимательно и нетерпеливо слушала Василия, готовясь при первой возможности «ринуться в бой».

- Итак, первое, - подвел итог Василий, - первый твой…. Даже не недостаток – а провал, черная дыра!.. Ужасающе низкий уровень духовного развития!.. Второе, к сожалению, не менее серьезное…. Это касается твоей нравственности. Ты сама публично всем рассказывала, что ты жила с каким-то парнем или мужиком, а потом вы расстались…. Итак, ты не выйдя замуж, жила с мужчиной…. На языке религиозном этот грех называется блуд или разврат – как тебе удобнее…. То есть ты, говоря по-простому, трахалась с мужиком или мужиками, не знаю…, ты потеряла свою девственность, свою честь – самое святое и ценное, что может быть у девушки - и при этом считаешь, что ничего особенного не произошло, что, мол, «все так делают», что, мол, «это мое личное дело»!..

- А что не личное!?.. – наконец, не выдержала Ниловна. - Что не личное?.. Ты кто такой, что лезешь туда, куда тебя не просят?.. Ишь учитель нашелся – гуру недоделанный!.. Юлька, закрывай контору!.. Сколько можно его слушать?..

Но Юленька как-то загадочно молчала, все также туманно посматривая куда-то вдаль.

- Нет, вы как хотите, а я больше слушать ничего не буду! Все – с меня достаточно!.. слушать бредятину всякую!.. И ты, Петрович, постыдился бы – приструнил своего выкормыша!..

Ниловна на этот раз рассердилась, похоже, не на шутку. Она вырвалась из-за стола, задев, проходя мимо, стул Петровича, так, что тот по инерции развернулся по ее ходу. И хлопнув дверью, ушла.

Василий пальцами молча барабанил по столу, слегка покусывая рыжеватый ус. Он не выглядел смущенным или пристыженным. Только легкая досада в прищуренных как от надоедливой боли глазах. Молчание нарушила Ложкина:

- Поделам (Она почти всегда называла Василия по фамилии), зачем ты так грубо и при всех?.. И разве об этом можно говорить открыто?

- А как, Лена, как?.. – неожиданно горячо включился Василий. – Как о грязи говорить по-другому?.. Если это грязь, или гавно, то их и надо называть своими именами, а не замазывать и размазывать…. И это необходимо в первую очередь для самих же детей!.. Смотрите, что сейчас происходит. О сексе, разврате, блуде никто публично не говорит, что это плохо, что этим нельзя заниматься…. И что же остается нашим бедным деткам? Родители им не говорят, на улице тоже…. Сами понимаете: от друзей, подружек ли – о вреде траханья не услышишь…. Учителя тоже не говорят. Но зато все вокруг это делают!.. Все! И всюду. Посмотрите наши телепередачи и фильмы – оттуда же это гавно льется неудержимым потоком, но никто не говорит, что это плохо. У нас всех воспитание, мы все приличные люди, а приличные люди о неприличном не говорят…

- Действительно, - как бы размышляя сам с собой, включился Петрович, - в наше время об этом тоже молчали, но вокруг этого хоть было меньше…. В том же телевизоре…

- Вот, Макс – и я о том же!.. Так что же делать нашим деткам в такой ситуации?.. Они вокруг видят все это, но то, что это плохо, что это на самом деле грязь и гавно, им никто не говорит?.. Остается что – самим делать это!.. И Юленька здесь – самая наглядная иллюстрация, - вновь перешел Василий «на личности». - Я ведь ее по большому счету не обвиняю ни в чем. Она просто – продукт своей эпохи, своего злосчастного поколения, когда ей никто не говорил, что это плохо…. Вокруг все трахались, но никто не говорил, что это плохо – и она сама стала трахаться…. Ведь так?..

Это выглядело очень наивно со стороны Василия – обращаться с подобным «прямым» вопросом непосредственно к ответчику, поэтому, несмотря на явную грубость и бестактность вопроса, все невольно улыбнулись. Одна Юленька по-прежнему молчала и смотрела на Василия как-то загадочно-отстраненно.

- И ведь это же все политика! Понимаете, - хитрая, умная, тонкая политика по развращению народа и превращению его в бессмысленное стадо, - не угомонялся Василий. - На это и расчет, что воспитанные, культурные люди будут молчать о неприличном (он выделил голосом), а пока они будут молчать – мы развратим детей, внушим им, что в траханье нет ничего плохого и заставим самих трахаться…. Так что если мы хотим спасти наших детей, наша старая позиция отворачивания от грязи и молчания о ней - не пройдет. Нам придется играть на этом же поле и научиться называть неприличные вещи вслух и своими именами…

- Вы знаете – я поняла, - вдруг прорвала молчание Юленька, и все с неподдельным интересом обернулись к ней. - Просто Поделам-то на самом деле – девственник. Его зло берет, что ему уже столько лет, а никто его не хочет…. Никто с ним спать не хочет, вот он и срывает зло на других!..

- Браво!.. – закричала из другого угла Полина.

Все это время она молчала, лишь следя за тем, что происходит за столом, и не принимала участие в предыдущем обсуждении вокруг Юленьки. Она ее откровенно презирала, поэтому просто «пропустила ход» при ее прочистке.

– Браво!.. Должен был кто-то вывести на чистую воду нашего Василия!.. Что, Васькин-Брыськин, признавайся!..

Василий с каким-то тяжелым вздохом откинулся обратно на спинку стула.

- Считайте меня девственником – это честь для меня… - сказал он устало и опустошенно. Всегда после сильного выплеска энергии он чувствовал себя опустошенным, особенно после выхода из больницы.

- Нужно на самом деле все поставить на место, с ног на голову… То есть наоборот – с головы на ноги… - чуть спотыкаясь, продолжил он вскоре, как будто вновь собираясь с силами. – Раньше как было? Тот, кто потерял свою честь, стыдился и скрывал это – это считалось позором. А теперь наоборот. Последние оставшиеся девственники – скрываются и прячутся, прячут свою невинность, потому что это считается отстоем – не трахаться ни с кем…. Так что, Юленька, ты права – считай меня девственником…

- А что же такого плохого в …. (она не стала произносить слово «траханье») сексе? - не унималась Полина. – Мы с мужем занимались этим – и нам нравилось…

Василий несколько недоуменно посмотрел на нее: провоцирует или вправду недопонимает, о чем идет речь…

- Нет, знаете, я тут поддержу Поделама, - с легким смущением, но как будто преодолев себя, заговорила Ложкина.

Всегда, когда Елена Ивановна (она была ровесницей Василия) начинала говорить, ее простое лицо, окаймленное русыми мелированными волосами, начинало светиться какой-то подкупающей искренностью и открытостью

- …Есть в сексе что-то животное. Для моего Николая (она назвала имя мужа) – это как святое что-то, он без этого жить не может…. А я чувствую, что мы как животные какие-то становимся…

- Вот! Вот! – вновь оживился Василий. - И это тоже надо доводить до детей…

- Если это доводить до детей, у нас и самих детей скоро не будет, - пошутил Петрович.

- Нет, Лена, ты – молодчина! Ты сейчас в саму точку попала! – как будто не услышал его Василий. - Хотя тут, конечно, надо разделять законный и незаконный секс… Незаконный секс, как у Юленьки (он не преминул еще раз уколоть ее), – это просто траханье, животное траханье – и все. Но даже в законном сексе, между мужем и женой, в единственном виде секса, который разрешил Бог, все равно остается что-то животное, что унижает человека…

- Бог не мог разрешить что-то плохое, - мягко вновь возразил ему Петрович.

Такие «теоретические» беседы, без перехода «на личности» доставляли ему гораздо большее удовольствие. Правда, они чаще вели их с Василием один на один.

- Я думаю, что когда Бог благословил людей словами: «плодитесь и размножайтесь», он благословил и способ этого размножения, так как другого способа просто не дано, - довел он свою мысль до конца.

- Знаешь, Макс, а Иоанн Дамаскин, думает, что до грехопадения мог существовать другой способ размножения людей!.. Я буквально недавно, этим летом у него это вычитал…. Так что не все так просто. Я думаю, что Бог не столько благословляет секс как способ размножения, сколько – попускает, как единственное средство умножения уже опущенных после грехопадения людей. Не все так просто…

- А мне кажется, - подключилась к обсуждению вопроса Полина, - что дело не в сексе как таковом, а в любви. Если по любви – то секс прекрасен, а если без любви, то он хоть был бы и между мужем и женой – это…. Это…(она не могла подобрать подходящее слово) Это – порнография!.. – Полина, наконец, нашла нужное слово и засмеялась…

Засмеялось и большинство присутствующих.

- Нет, - продолжал сопротивляться Василий. – Любовь, конечно, облагораживает секс до определенной степени, но полностью преодолеть его животность не может. Отчего тогда люди скрывают его? Если он такой прекрасный в любви, то почему любовники – нормальные любовники, не извращенцы! – никогда не выставляют его напоказ? А?.. Вы думали об этом?.. Потому что стыдно!.. А почему стыдно?.. Потому что секс, как ни крути – воплощенная животность, а всегда, когда человек спускается на уровень животного – ему становится стыдно. Животному не бывает стыдно – оно будет трахаться, испражняться у всех на виду – и это для него естественно. Но это для животного, а человеку – стыдно, потому что совесть ему будет говорить: ты не животное, не веди себя как животное…

- Если бы все так рассуждали, - вновь вставила реплику Юленька (она, казалось, уже полностью чувствовала себя «в своей тарелке), - то людей бы на земле не стало. А в России и так людей мало, а тут еще Поделамы всякие воду мутят, запрещают заниматься сексом…

Она опять смотрела на него, слегка выгнув спину и чуть сбоку, а говоря, жестикулировала указательным пальцем с длинным накладным ногтем.

Василий, кажется, первый раз взглянул на Юленьку хоть и с досадой, но с уважением, как равный на равную, и вздохнул:

- Да, Юленька, тут ты права, что есть – то есть!.. Вымирающую Россию и мне жалко. Только, думаю, беспорядочный секс и траханье ей тут тоже не пойдут во благо. Детей больше не станет. А если и станет – то дебилов и олигофренов…

Еще какое-то время разговор продолжался вокруг этой темы, и люди постепенно стали расходиться.


Через полчаса Василий и Максим Петрович остались одни в кабинете. Петрович раздвинул сдвинутые вместе парты, служившие общим столом, потом сел за свой учительский стол. Василий присел перед ним на парту.

- Вася, скажи мне, зачем ты так грубо стараешься поддеть человека?.. Слова даже подбираешь как нарочно самые хамские и режущие ухо?..

Максим Петрович смотрел на Василия с теплотой и вместе с каким-то сожалением, даже состраданием.

- Макс, пойми! Это единственный способ того, что меня будут воспринимать серьезно!.. Понимаешь? - Василий подался вперед к Петровичу. - Ты думаешь, мне так приятно говорить грубо, как ты говоришь - хамски, произносить слова типа гавно и тому подобное?.. Да не поймут по-другому!.. Ну вспомни сегодня – Ленка пыталась Юленьке донести хорошими словами о ее траханье: мол, нарушаешь нравственные законы, – она поняла что-нибудь? Ты обратил внимание?..

- Ну да – обратил… - почти виновато признался Петрович. - Не поняла…

- Ну, теперь ты понял?.. Понимаешь – я как…. Не знаю – напильник или наждачная бумага…. Пытаюсь содрать с людей этот вонючий глянец гламура и добропорядочности…. Ах, мы такие хорошие, деликатные, щепетильные, говорите нам только приятные вещи приятными словами… - Василий сымитировал жеманность Юленьки, выгнув спину, отставив указательный палец и утончив почти до писка голос. - Макс, видишь, только это действует по-настоящему…

Василий снова после вспышки оживления почувствовал усталость. Где-то в глубине затылка что-то предательски пульсировало…

- Вася, понимаешь, но и твоя метода тоже не совсем действенна. Грубость есть грубость, и воспринимается соответственно. Я глубоко сомневаюсь, что Юленька идет сейчас домой и думает, что теперь она исправится, никогда не будет больше…. Ты согласен?

- Знаешь, а я, если честно, доволен Юленькой. Все-таки она молодец… Молодец, что вообще согласилась на прочистку. Да и вообще…. Вела себя в принципе вполне достойно – не то, что Ниловна….

- Вот видишь. Многие не воспринимают твой стиль такой…. Ниловна – тому пример.

- Ну, Ниловна – это не многие…

Они чуть помолчали. Красноватые лучи заката заползли в окна класса и стали окрашивать недавно повешенные стенды с историческими деятелями в малиновый оттенок.

- Слушай, а что ты говорил об Иоанне Дамаскине, мол, был другой способ размножения?..

- А, постой, Макс, - сейчас принесу, - оживился Василий. - У меня тут книга…

Он вышел через проход в кабинете в массовую и вскоре вернулся с небольшой красной книжкой в мягком переплете. Полистав, он показал Петровичу уже отчеркнутое место:


«Но, быть может, скажут: что же хочет указать изречение: «…плодитесь и размножайтесь» (Быт. 1, 28)? На это мы скажем, что изречение «плодитесь и размножайтесь» не означает непременно размножения через брачное соединение. Бог мог размножить род человеческий и другим способом, если бы люди до конца сохранили заповедь ненарушенною».


Максим Петрович прочитал, почесал себе переносицу и спросил:

- Вася, а может, все же не нужно смущать людей?..

- Да как смущать? Как смущать, Макс?.. Я тебе, что - отсебятину какую-нибудь показываю?.. Это, между прочим, изречение святого человека, а книга знаешь, как называется ? (он показал на обложку) – «Точное изложение православной веры». Как же этим можно смущать?..

И чуть поостыв, добавил:

- А ведь я давно искал этому подтверждение…. И нашел. Всегда чувствовал: ну не мог Бог это чисто животное траханье вложить изначально в Свой план творения, в Свой образ и подобие…. Что-то тут не то…

- Однако, обрати внимание, Иоанн Дамаскин отнюдь не утверждает, что так оно и было, - снова мягко возразил Петрович, перечитав еще раз заложенное пальцем высказывание. - Он сказал: «Бог мог…» То есть это просто его предположение о том, что Бог мог…

- Ну, может быть, может быть…, - поморщился Василий. - Не буду утверждать. Просто у меня были сомнения…. Видимо, у Иоанна Дамаскина они тоже были…

Она так и продолжали беседовать, уже уходя из кабинета…


* * *

У каждого из них был свой собственный путь к обретению веры.

Максим Петрович в молодости успел побывать даже коммунистом. Он вступил в партию в армии и переслуживал пару месяцев в воинской части, чтобы успеть пройти кандидатский стаж. Потом наступил период разочарования в коммунизме, который совпал с началом перестройки и крушением Советского Союза. Тогда многие сдавали партийные билеты, как простую корочку, простую отжившую формальность, но для молодого тогда Максима Борюна – это всегда было делом принципа, делом веры – правильной или неправильной, настоящей или ненастоящей, истинной или ложной…. Утратив «ложную» веру, он не сразу пришел к «истинной». Был период, когда он всерьез увлекался кришнаизмом. До шафрановых одежд, пострижения налысо и косички на голове дело не дошло, но у Петровича до сих пор хранились его самодельные четки со 108-мя бусинками для мантр под «Харе Кришна, Харе Рама…»

И только постепенно, как бы исподволь, Максим Петрович пришел к христианству и православию. Сначала ему попалась на книжном прилавке брошюрка в стиле комиксов о жизни Иисуса Христа, потом он прочитал настоящее Евангелие, потом сам зашел в храм и почувствовал что-то родное, но словно основательно подзабытое – видимо материнские приводы его в церковь сыграли свою роль…. Так и произошло постепенное обретение веры. Кстати, большую роль в этом сыграло и наблюдение за детьми, за их становящимися душами. Максим Петрович своими глазами видел, как происходит «развращение и разложение» детей и молодежи и, в конце концов, понял, что никакие его увещевания или увещевания других учителей, никакие заклинания родителей или что-то другое помимо веры не могут спасти детские души от «разложения и гибели».

В настоящее время, кстати, он вел недавно введенный в школах курс «Основы религиозных культур и светской этики» в модуле «Основы православной культуры».

У Василия путь к православию лежал через протестантизм. Он никогда не сомневался в существовании Бога, и даже имел опыт «чудесного вмешательства». Во время одного из своих туристических одиночных путешествий он сбился с пути, повредил ногу и, с трудом доковыляв до пустынной развилки проселочных дорог, остановился в недоумении – куда идти. И вдруг услышал топот позади себя. Оглянувшись назад, он обнаружил, что к нему рвутся как будто из последних сил несколько стреноженных, опутанных веревками коней. Оцепенев от удивления, он наблюдал, как кони обошли его и словно по команде повернулись к нему, застыв и преградив дорогу. Не сразу Василий понял, что они закрыли ему путь по одному из проселков, куда он уже было направился идти. Наконец, уразумев, что от него «хотят кони», он пошел по оставшейся незакрытой дороге – вышел на небольшой пруд в степи, где сразу же поймал пару крупных рыбин, отдохнул, нога как-то удивительно быстро вернулась в строй…. В общем, Василий понял, что это было нечто сверхъестественное. Точнее, он это понял сразу после того, как отошел от «проводивших» его умными взглядами коней – упал на землю и рыдал, осознавая себя грешником и исповедуя пред Богом свои грехи…. Как ему потом объяснили знакомые протестантские проповедники – это было «покаяние», после которого Василий стал активно посещать протестантские собрания.

Еще в педагогическом институте, учась на факультете искусств, он побывал последовательно у баптистов, адвентистов, пятидесятников. У последних он даже некоторое время играл на гитаре в благовестническом ансамбле. Но что-то все время как будто не удовлетворяло его, душа просила, как он потом скажет, «большей глубины». И только уже попав в школу №..., под умным ненавязчивым покровительством Петровича Василий нашел то, что «всегда искала его душа». В православии он обрел необходимую ему «глубину», которой ему так не хватало в протестантстве. За время летних отпусков он успел побывать в нескольких монастырях – однажды даже целый месяц жил в Троице-Сергиевой Лавре, так что он уже на собственном опыте убедился в правильности и «окончательности» сделанного им выбора.

Курс МХК (Мировой Художественной Культуры), который Василий вел в школе, он выстроил с главным акцентом на духовно-религиозные и нравственные вопросы. Это далеко не всем нравилось – далеко не всем детям, да и начальство сначала с опаской посматривало на его эксперименты, но все-таки ему не запретили это делать. Тем более, что этот предмет входил в так называемый «региональный компонент», где в свое время не только не запрещались, но и приветствовались разного рода нововведения и эксперименты. Василий составил программу, нашел знакомых преподавателей в институте и утвердил ее. Кстати, это явилось дополнительным фактором для его «слишком быстрой» аттестации на «высшую категорию», хотя он и защищался не как учитель-преподаватель, а как организатор-воспитатель. В общем, теперь в своем поурочном «проповедовании» Василий тоже видел свою «миссию» для работы в школе, помимо своей организаторской деятельности.

Таким образом, у Максима Петровича с Василием сложился своеобразный «тандем» в духовной работе, где они взаимно дополняли друг друга.



ОСТАВИТЬ ОТЗЫВ

Поделиться:

Задать вопрос
@mail.ru