В вашем браузере отключен JavaScript. Из-за этого многие элементы сайта не будут работать. Как включить JavaScript?

Издательство Учитель – лучшее учреждение дополнительного профессионального образования 2019 г.

Рождественские каникулы

На Новый год выдалась погода «не очень», что на юге России, впрочем, не такая уж и редкость. Мороз держался несколько последних декабрьских дней, а в саму новогоднюю ночь неожиданно растеплилось. Под ногами стала хлюпать кондовая и «прогорклая» от сырости грязь. Все помокрело, посерело и как будто даже постарело. Почерневшие от пропитавшей их сырости деревья уныло замерли растопыренными голыми ветками в своей безлистной нищей «худобе». Они уже не могли скрыть за былой снежной пышностью уродливые коробки городских построек, среди которых даже блестящие зеркальными стеклами башенки и многоугольники градостроительного новодела выглядели пошло и аляповато-грубо среди окружающей их сыреющей серости.

Была ли тут прямая связь с погодой – неизвестно, но так получилось, что этот Новый год многие из обитателей школы №... встретили не очень весело.

Кружелице изрядно испортила настроение нехватка материальных средств. Ей не удалось блеснуть щедрыми подарками перед свои зятем – для «любимых внучат». Сирине, чтобы не остаться одной, пришлось встречать Новый год в компании со старшей сестрой и родителями, которые даже в праздник не смогли не перессориться. Петрович с женой уныло просидели у телевизора за постным столом (ведь Новый год приходится на продолжающийся Рождественский пост) и сразу после Новогоднего обращения президента и последующих курантов легли спать. Полина с Василием хотели встретить Новый год вместе, но под самый праздник у Полины умерла бабушка, и та срочно уехала в Курскую. Василий отправился в гости к брату-инвалиду, и они вместе с ним посмотрели по НТВ очередное «оргическое» новогоднее шоу, где практически голые «звезды», как сказал Василий, «тряся жирными сиськами и ж….ми» пытались «оргазмировать задроченную страну».

Однако под вечер 7 января, в день Рождества Христова, почти всем обитателям массовки удалось по традиции собраться на «Рождественские посиделки» - так по-другому назвались эти «Рождественские встречи у Петровича». Это были «творческие» посиделки: здесь читались любимые стихи, в том числе авторские, обсуждались литературные произведения, смотрелись фильмы, пелись песни. Здесь Василий представлял свои новые «опусы», которые вызывали заинтересованные дискуссии.

Удивительно, что и погода изменилась – стала соответствовать празднику. Уже в Рождественский сочельник ударил мороз, а потом выпал…, даже не снег, а появился какой-то удивительно легкий снежный пух. Он вроде и не падал, а просто появлялся словно ниоткуда, даже как будто и не с неба, и скапливался в различных застрехах – там, где ему было за что зацепиться. И когда такую горку колышущегося «пуха» случайно задевали ногой или специально смахивали рукой, например с подоконника, он взлетал, распадаясь на отдельные пушинки, и ненадолго зависал в морозном студенистом воздухе.

Вообще, Рождество – это был любимый праздник Максима Петровича. В этот раз он выглядел особенно приподнято и свежо. Ночью он побывал на «замечательной» рождественской службе, причастился, успел выспаться и теперь с радостью встречал в своем кабинете прибывающих в школу впервые в новом году массовцев. Каждый приходил с какими-то рождественскими подарками и яствами, так что вновь составленный из парт стол был практически заставлен. А рядом на учительском столе Петровича возвышалась небольшая искусственная елочка с зелеными душистыми веточками и даже небольшим вертепом под ней.

В начале посиделок Василий спел недавно сочиненную им песню, посвященную Рождеству. У него был, может, и не очень красивый голос – слишком «плоский» для настоящей «глубокой» красоты, но когда он воодушевлялся и увлекал пением других, то не было ничего более теплого и сплачивающего, чем это совместное пение школьных коллег - товарищей и друзей. Вот и эту новую свою песню Василий предусмотрительно распечатал на принтере, раздал всем, и все масовцы с удовольствием исполнили его «Рождественскую песню»:


Рождество с тобой


Снег сияет жемчужною дымкой

Под серебряной жгучей луной,

И волшебною этой картинкой

Ты, как я, заворожен немой.

Отчего так томительно сладко

На душе?.. Знаешь – это загадка, -

Просто чудо зовет за собой.


Припев:

Под серебряной жгучею россыпью

Встретим, друг любимый мой,

Это Рождество с тобой…

Это Рождество, это Рождество, это Рождество с тобой…

Это Рождество с тобой…


Пусть надежды искрятся мечтами

Под звездою зовущей Любви.

Мы увидели все это сами,

И мороз разгорелся в крови.

Отчего так томительно нежно

Свет колышется ласково-снежный? –

Просто чудо зовет за собой.


Припев: тот же


Пусть горят наши звезды над нами

Под Рождественской вечной звездой,

И Младенец Иисус пеленами

Снежных искр нас укроет с тобой.

Отчего так томительно просто

Счастье вновь постучится к нам в гости? –

Просто чудо зовет за собой.


Припев:

Под серебряной жгучею россыпью

Встретим, друг любимый мой,

Это Рождество с тобой…

Это Рождество, это Рождество, это Рождество с тобой…

Это Рождество, это Рождество, это Рождество с тобой…

Это Рождество с тобой…


В кабинете уже начинало смеркаться, и под приглушенным теплым светом настольной лампы и зажженных свечей принесенного Галкой фигурного рождественского пятисвечника, стало как-то особенно тепло и уютно. Полина пристроилась недалеко от Василия, рядом с чугунной, пышущей теплом батареей, но не чувствовала от нее жара. Наоборот – никак не могла согреться. Все эти новогодне-похоронные хлопоты как будто что-то основательно выстудили у нее внутри – не только физически, но и душевно. Юленька как всегда была подле Ниловны, откинувшись чуть на ее бочок. Рядом Евгения с Галкой. Ближе к ним – Испанец. Котик – недалеко от стола Петровича. Она более всех попадала в свет настольной лампы, и ее заново окрашенные светло-русые волосы, казалось, светились… Петрович сел за свой стол и слегка смущенно вытащил из ящика довольно объемистую тетрадку в затрапезной, потрепанной обложке.

- Друзья мои, сегодня я хочу вам презентовать одну мою стародавнюю поэму…. Прошло уже двадцать пять лет, как она была написана – я и приурочил ее прочтение к этой «круглой» дате…

Он по обыкновению потер лоб и разворошил себе брови.

- Я вообще-то никогда не считал себя особым поэтом, но, знаете, было что-то в том времени, времени моей молодости, когда слова сами складывались в стихи и просились на бумагу….Чтобы вы не думали - велись и в мое время битвы на ниве школы №... . (Он лукаво взглянул на Василия.) Тогда она, может, еще не была Главной Школой России, но, видимо, уже готовилась… Это как бы наши стародавние боевые хроники…

- Ну давай, Макс, покажи, каким ты был бойцом, - поддержал его Василий. – Бойцы должны помнить минувшие дни и битвы, где вместе рубились они…

- Кстати, по поводу они…. – вздохнул Петрович. – Знаете - одна удивительная вещь!.. Никого из тех, о ком упоминается в поэме, в школе сейчас уже нет…

- Что - все погибли? – бодро вставила словечко Ниловна.

- Да, можно, наверно и так сказать… - еще раз вздохнул Петрович, не принимая юморного тона Ниловны. - Удивительно, но действительно никого…

- Пройдет еще двадцать пять лет, и из нас, может, тоже никого не останется, - заметила Евгения.

- Но хотя бы память о нас останется? – спросила с какой-то наивной надеждой Галка. - Ведь осталась же память у Максима Петровича…. Хочется узнать, что это были за люди…

- А и в самом деле – прикольно узнать, о чем болтали тогда, что заботило, что обсуждали, даже что носили – это интересно... – задвигалась на стуле Юленька.

- Ну, насчет носили - не обещаю… - с «непроходящей» смущенной улыбкой сказал Петрович. - А все остальное – пожалуй…. Но чтобы вы легче себе могли вообразить их, моих друзей и коллег 25-летней давности, я вам чуть их представлю – расскажу…. Ну, Павла вы уже знаете – я о нем много вам говорил. Мой лучший друг…. Я сейчас понимаю, что такого как он, у меня уже больше никогда не будет…. А тогда – если бы знать!.. Сейчас в Америке…

- А что – вы переписываетесь как-то? – спросила Котик.

- Да нет, лет пять назад что-то оборвался у нас контакт, - еще более смутился Петрович, и между бровей его резко обозначилась горестная складка. Видно было, что ему очень трудно и неприятно говорить на эту тему. Чуть помолчав, он продолжил:

- Мои учителя – психолог Трешков и преподаватель Коминов, Царство ему Небесное!.. У всех у нас в жизни были люди, которые помогли нам сформировать самих себя. Вот они – из этого разряда… Валера – с ним мы и сейчас общаемся. У него фирма по музыкальному оборудованию…. Наталь Иванна – сейчас завуч в седьмой школе…. И учителя…. Тогда, кстати, школа разделялась – многие из них ушли в открывавшуюся 34-ю…. Ну, ладно. Остальное – по ходу…. Как же мы жили-были 25 лет тому назад…. За название поэмы не судите строго – я тогда еще слишком много воображал о себе….

Петрович откашлялся, еще раз окинул всех смущенным взглядом и начал читать:

ОСТАВИТЬ ОТЗЫВ

Поделиться:

Задать вопрос
@mail.ru